?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество




Воспоминание

Тихое облако в комнате ожило,
тенью стены свет заслоня.
Голос из дальнего, голос из прошлого
из-за спины обнял меня.

Веки закрыл мне ладонями свежими,
розовым югом дышат цветы…
Пальцы знакомые веками взвешены,
я узнаю: да, это ты!

Горькая, краткая радость свидания;
наедине и не вдвоём…
Начал расспрашивать голос из дальнего:
— Помнишь меня в доме своём?

С кем ты встречаешься? Как тебе дышится?
Куришь помногу? Рано встаёшь?
Чем увлекаешься? Как тебе пишется?
Кто тебя любит? Как ты живёшь?

Я бы ответил запрятанной правдою:
мысль о тебе смыть не могу…
Но — не встревожу, лучше — обрадую.
— Мне хорошо, — лучше солгу.

Всё как по -старому — чисто и вымыто,
вовремя завтрак, в окнах зима.
Видишь — и сердце из траура вынуто,
я же весёлый, знаешь сама.

Руки сказали: — Поздно, прощаемся.
Пальцы от глаз надо отнять.
Если мы любим — мы возвращаемся,
вспомнят о нас — любят опять.



Эмалевый крестик в петлице
И серой тужурки сукно...
Какие печальные лица
И как это было давно.

Какие прекрасные лица
И как безнадежно бледны —
Наследник, императрица,
Четыре великих княжны...

/Георгий Иванов/



В ночь на 17 июля 1918 года последний российский император Николай II, императрица Александра Фёдоровна, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, цесаревич Алексей и их приближенные были расстреляны в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге.



14 (26) мая 1829 года — героический бой брига «Меркурий», экипаж которого во главе с капитан-лейтенантом А.И. Казарским совершил поистине уникальный в истории отечественного флота подвиг.

Уникальный по героизму, воинскому мастерству, самоотверженности и силе духа экипажа. Уникальный еще и потому, что прошло уже почти два века, а слава брига «Меркурий» и его экипажа не меркнет и неизменно служит примером воинской доблести.



Александр Иванович Казарский — российский военный моряк, герой русско-турецкой войны 1828—1829 годов, капитан 1-го ранга (1831), кавалер ордена Святого Георгия.


Блокада Босфора

В конце русско-турецкой войны 1828-1829 годов Черноморский флот установил плотную блокаду Босфора. Базируясь на Сизополь (подробности о штурме этой крепости читайте в статье «Взятие крепости Сизополь обеспечило нам господство на Черном море»), отряды русских судов постоянно дежурили у входа в этот пролив, чтобы своевременно обнаружить любую попытку турецкого флота выйти в море. В мае 1829 года в крейсерство у входа в Босфор был назначен отряд судов под командой капитан-лейтенанта П.Я. Сахновского. В отряд входили 44-пушечный фрегат «Штандарт», 20-пушечный бриг «Орфей» и 18-пушечный бриг «Меркурий» под командой капитан-лейтенанта А.И. Казарского. Корабли вышли из Сизополя 12 мая и взяли курс на Босфор.

Казарский был уже опытным морским офицером. За отличие при взятии Анапы он был досрочно произведен в капитан-лейтенанты, а затем вновь совершил геройский поступок при осаде Варны, за что был награжден золотой саблей с надписью «За храбрость!». После этого он был назначен командиром брига «Меркурий».

И. К. Айвазовский. Бриг «Меркурий», атакованный двумя турецкими кораблями(1892).


Погоня

Рано утром 14 мая на горизонте показалась турецкая эскадра, шедшая от берегов Анатолии (южное побережье Черного моря) к Босфору. «Меркурий» лег в дрейф, а фрегат «Штандарт» и бриг «Орфей» пошли на сближение с противником для определения состава турецкой эскадры. Они насчитали 18 судов, среди которых были 6 линейных кораблей и 2 фрегата. Вскоре турки обнаружили русские суда и бросились в погоню. Сахновский приказал каждому нашему судну уходить от погони самостоятельно. «Штандарт» и «Орфей» поставили все паруса и быстро скрылись за горизонтом. «Меркурий» тоже уходил на всех парусах, однако два турецких корабля стали нагонять его. Это были 110-пушечный «Селимие» под флагом капудан-паши и 74-пушечный «Реал-бей» под флагом младшего флагмана. Остальные турецкие корабли легли в дрейф, наблюдая, как адмиралы тешатся охотой на маленький русский бриг.

Около двух часов дня ветер стих. Казарский приказал идти на веслах, судно небольшое, и весла были его штатным средством передвижения. Но не прошло и получаса, как ветер вновь засвежел, и погоня возобновилась. Вскоре турки открыли огонь из погонных орудий (орудия, предназначенные для стрельбы прямо по курсу). Казарский пригласил офицеров на военный совет. Положение было исключительно трудным. По количеству пушек два турецких корабля превосходили «Меркурий» в 10 раз, а по весу бортового залпа — в 30 раз.

По давней флотской традиции первым высказался самый младший по чину. На «Меркурии» им был поручик Корпуса флотских штурманов И.П. Прокофьев. Он предложил драться. Совет единодушно решил сражаться до последней крайности, а затем свалиться с каким-либо из турецких кораблей и взорвать оба судна. Ободренный этим решением офицеров, Казарский обратился к матросам с призывом не посрамить чести Андреевского флага. Все как один заявили, что будут до конца верны своему долгу и присяге.

Команда быстро изготовила бриг к бою. Заняли свои места у орудий канониры, висевший за кормой ял сбросили в море, в кормовые порты поставили две 3-фунтовые пушки, которые сразу же открыли ответный огонь по противнику. На шпиль у крюйт-камеры положили заряженный пистолет, чтобы в нужный момент взорвать бриг. «Меркурий» строили по самой современной для того времени технологии, поэтому он был крепким и обладал неплохой мореходностью, но малая осадка делала его тихоходным. В сложившейся ситуации спасти его могли только маневр и меткость канониров.

Read more...Collapse )





А.Кушнер.jpg


УХОДИТ ЛЕТО. ВЕТЕР ДУЕТ ТАК...

Уходит лето. Ветер дует так,
Что кажется, не лето — жизнь уходит,
И ежится, и ускоряет шаг,
И плечиком от холода поводит.
По пням, по кочкам, прямо по воде.
Ей зимние не по душе заботы.
Где дом ее? Ах, боже мой, везде!
Особенно, где синь и пароходы.
Уходит свет. Уходит жизнь сама.
Прислушайся в ночи: любовь уходит,
Оставив осень в качестве письма,
Где доводы последние приводит.
Уходит муза. С кленов, с тополей
Летит листва, летят ей вслед стрекозы.
И женщины уходят всё быстрей,
Почти бегом, опережая слезы.


"Уходит лето..." в исполнении Юлии Киселевой. Лауреата нескольких ДВ фестивалей авторской песни: «Приморские струны», «Фортуна», «Дальфест».


М.Ю.Лермонтов

180 лет назад – 19 февраля 1837 года – Михаил Лермонтов написал заключительные 16 строк стихотворения «Смерть поэта».

На следующий день после погребения Александра Пушкина М.Ю. Лермонтов дописал стихотворение «Смерть поэта». Сначала стихотворение оканчивалось словами: "И на устах его печать". Но когда Н.Столыпин(1816—1858 — родственник и друг М. Ю. Лермонтова) стал при Лермонтове доказывать, что Дантес иначе поступить и не мог,то Лермонтов моментально прервал разговор и в порыве гнева написал страстный вызов "надменным потомкам" (последние 16 строк).

А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда — всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждет;
Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!

Стихотворение было понято как воззвание к революции...

"Я уже имел честь сообщить вашему императорскому величеству, что я послал стихотворение гусарского офицера Лермонтова генералу Веймарну(Иван Фёдорович Веймарн 1800—1846 — генерал-адъютант, профессор Академии Генерального штаба), дабы он допросил этого молодого человека и содержал его при Главном штабе без права сноситься с кем-либо извне, покуда власти не решат вопрос о его дальнейшей участи, и о взятии его бумаг как здесь, так и на квартире его в Царском Селе. Вступление к этому сочинению дерзко, а конец – бесстыдное вольнодумство, более чем преступное. По словам Лермонтова, эти стихи распространяются в городе одним из его товарищей, которого он не захотел назвать."

/ А.Х. Бенкендорф. Докладная записка императору о стихотворении Лермонтова "Смерть поэта" /


"Император внимательно оглядел бумагу, прочел вступление:

Отмщенье, Государь, отмщенье!
Паду к ногам твоим:
Будь справедлив и накажи убийцу,
Чтоб казнь его в позднейшие века
Твой правый суд потомству возвестила,
Чтоб видели злодеи в ней пример.

Далее Государь пробежал глазами текст стихотворения и выделил еще четыре строки:

Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда - все молчи!..

Он положил листок на стол, достал из утренней почты конверт с крупной надписью: "ВОЗЗВАНИЕ К РЕВОЛЮЦИИ", извлек оттуда такой же список и, многозначительно посмотрев на Бенкендорфа, положил все это рядышком.

- М-да, - промычал император, - приятные стишки, нечего сказать...

Бенкендорф не стал больше сдерживать свое гражданское негодование:

- Вступление к этому сочинению дерзко... А конец - бесстыдное вольнодумство, более чем преступное. Я распорядился о взятии его бумаг как здесь, так и на квартире его в Царском Селе...

Бенкендорф умолк, ожидая реакции на свое обращение.

В "чайной комнате" воцарилась тишина. Мерно цокали часы, потрескивали дрова в камине, из окон доносились звуки проснувшегося Петербурга. Император думал. Наконец, словно вглядываясь в свои мысли, внятно произнес:

- Если обнаружатся еще... другие подозрительные бумаги, наложить на них арест. Велите старшему медику гвардейского корпуса посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он. А затем... - Государь глубоко вздохнул, будто и ему теснило душу. - Мы поступим с ним согласно закону. Я полагаю - на фронт, на Кавказ..."

/Н. Бурляев. Страницы жизни М.Ю. Лермонтова."Киноповесть"/

Через 11 дней Лермонтов был арестован.Лермонтов покидает Петербург и через Москву направляется в ссылку на Кавказ. Это была первая ссылка поэта...

Но ссылка была недолгой.

В 1838 году граф А.Х. Бенкендорф направил на имя военного министра А.И. Чернышова представление с просьбой о полном прощении Лермонтова и переводе его в лейб­гвардию.Генерал­-адъютант В.Ф. Адлерберг передал царю это представление. Николай I повелел запросить мнение шефа гвардии, великого князя Михаила Павловича, и после согласия великого князя последовал царский приказ о переводе корнета Лермонтова обратно в лейб­гвардии гусарский полк, квартировавший в Царском Селе. Лермонтов, таким образом, получил полное прощение.И в апреле 1838 года Лермонтов был возвращен в Петербург.


СМЕРТЬ ПОЭТА

Отмщенья, государь, отмщенья!
Паду к ногам твоим:
Будь справедлив и накажи убийцу,
Чтоб казнь его в позднейшие века
Твой правый суд потомству возвестила,
Чтоб видели злодеи в ней пример.

Read more...Collapse )