?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

СУДЬБА И ТВОРЧЕСТВО ПОЭТА.

Автор: Рудакова Юлия.

— Юлия Ивановна, с горечью приходится констатировать, что имя Николая Мельникова до сих пор не­известно широкой читательской аудитории.
— Мне кажется, по нынешним временам это вполне естественно. Роль поэзии вообще девальвирована в современном мире, впрочем, как и искусства в целом.

— И всё же «поэт в России — больше, чем поэт», а значит, есть причины и надэпохальные. Ведь Николай был тем, кого без преувеличения можно назвать совестью нации. Так что же, голос совести — глас вопиющего в пустыне?

— Вопрос риторический. Но, конечно, чтобы услышать этот голос, нужно по крайней мере иметь мужество хотеть его услышать. А сытое обывательское самодовольство во все времена заглушало этот голос. Иными словами, необходимо обладать некой жаждой — жаждой жить не хлебом единым…

— Так откуда же доносится до нас этот голос?

— Из российской глубинки. Николай родился и вырос в деревне на Брянщине. Был он очень одарённым ребёнком и в 6 лет мечтал только об одном — скорее бы в школу. Получив отказ быть принятым в шестилетнем возрасте, маленький Коля так плакал, что директор школы сжалилась над ним, и 1 сентября он пошёл в первый класс, а через полгода был переведён во второй.

Но вскоре случилась беда: Коля попал в аварию, чудом оставшись в живых. Шрам — память о той трагедии — с тех пор всегда будет заметен на его лице. Жизнь его очень изменилась. Родители больше не пускали его гулять со сверстниками, и он вынужден был оставаться дома. Дома он начинает рисовать, писать стихи, но главное — много читает. А читая, представляет себя героем прочитанных книг...

— Тогда же возникла мечта о сцене?

— Да, и не просто о сцене, а о сцене московской. В шестнадцать лет он отправляется в Москву, чтобы поступать в Щукинское училище. И… проваливается. Расстроенный, он шёл по улицам и сочинял своё первое московское стихотворение:

Москва меня не поняла,

Москва меня не приняла...

Напрасны все желания,

Напрасны все мечты.

И больно мне и стыдно мне,

Слоняясь под витринами,

Тонуть в непонимании

Московской суеты.

— Пришлось отступиться?

— Нет. Видимо, так больно и стыдно ему было, что он делает вторую попытку, на этот раз успешно. В шестнадцать — он студент Государственного института театрального искусства имени Луначарского. Конечно, сначала было непросто. В Москве у Коли не было ни друзей, ни знакомых. Родные остались в Брянской области.

Но в ГИТИСе начинается совсем другая — наполненная, интересная жизнь. Уже на втором курсе ему предложили сняться в настоящем большом кино. К 40­летию Победы на экраны должен был выйти фильм «Батальоны просят огня», и Коле там предстояло сыграть роль офицера Ерохина. Но вот только ему — восемнадцать. И вместо офицера Ерохина на экране он становится рядовым Мельниковым в жизни. Потом, в армии, они всей ротой смотрели этот фильм, где Николай всё­таки успел сняться в роли солдата...
Служба у Николая была тяжёлая. Он служил на зоне. Впоследствии в своей повести «Щепки» он напишет: «Служить мне пришлось на Северном Урале, там, где семь месяцев в году зима с сорокаградусными морозами, где одни мужики водят на работу других под автоматами».

Поэт Н. Мельников. Портрет работы И. Сушенка.

— С творчеством Коля не расставался никогда. Вот, кстати, что писали о нём местные газеты: «Жёлтый свет софитов выхватывает фигуру солдата в ладно пригнанной гимнастерке. Он невысокого роста, но не выглядит маленьким на просторной сцене. Напротив, его сильный, уверенный голос, взмывая вверх, заполняет собой всё вокруг, отчего солдат кажется больше и значительнее. Светлые волосы разметались по лбу, а в широко открытых глазах едва заметна лукавинка, словно он приговаривает: “Э, брат, всё не так­то просто”. Будто настоящий Василий Тёркин стоит перед публикой».



Возвратившись из армии, Николай заканчивает ГИТИС как актёр и режиссёр, поступает в аспирантуру. Потом началась работа в московских театрах...

— Получается, его творческий расцвет пришёлся на довольно чёрный период в истории нашей страны — я имею в виду начало 90­х. Насколько мне известно, в то время он был дружен с Николаем Бурляевым, хорошо знал Игоря Шафаревича — выдающегося математика и мыслителя.

— Да. В начале 90­х Николай знакомится с известным актёром и режиссёром Бурляевым и принимает активное участие в создании Международного кинофестиваля «Золотой Витязь». Работает директором кинофестиваля. Вся организационная работа легла тогда на его плечи. Но тогда же он находит время снимать кино, и за документальный фильм «Игорь Шафаревич. Я живу в России» становится лауреатом фестиваля с такой формулировкой: «За гражданскую позицию и пробуждение национального самосознания».

Гражданскую позицию Николая замечают и принимают на работу в Государственную Думу. Времени для творчества у него не остаётся совсем. Он постоянно что­то организовывает.

— Но, как я поняла, несмотря на свою активную гражданскую позицию, Николай быстро осознал, что никакое резонёрство, никакие митинги и лозунги ничего не изменят в нашей жизни без реально сплачивающей идеи — идеи, проходящей не через глотки и умы людей, а через их сердца.

— Действительно, в то смутное время, когда каждый доказывал свою правоту на баррикадах, Николай был одним из первых, кто призывал прежде всего к единению. Этот призыв звучит и в его творчестве. Так, совершенно недвусмысленно он слышен в стихотворении «Гражданину», вошедшему в антологию русской поэзии XX века.

Твой враг — раскол, далёкий, вековой,

И если в душах нету единенья —

Ликует он, и тщетен подвиг твой

На поприще «российского спасенья».

— Но вокруг чего объединяться? Тогда и сегодня говорят о создании так называемой новой идеологии, в то же время модным стало выражение «Россия, которую мы потеряли». А может быть, наоборот — она нас потеряла? Может, не нужно ничего изобретать, нужно только себя обрести?

— В том же стихотворении Николай даёт ответ на этот вопрос:

Твоя Россия… Думая о ней,

Уберегись соблазнов и обманов:

Одна молитва может быть сильней,

Чем целый митинг с сотней горлопанов

На мой взгляд, любые искусственные умозрительные построения — всегда вместоверие. Вы правы, нам не нужно ничего заимствовать и изобретать. Наше сокровище — это наше сердце. Идея созерцающего сердца — это и есть «русская идея», о которой в своё время так проницательно писал Иван Ильин.

Идея эта очень простая: она утверждает, что главное — любовь! Только любовью строится наша совместная жизнь на земле. Вообще в самой основе нашей жизни всегда лежал принцип лада. Созерцающее сердце — это сочувствующее сердце. Поэтому русский человек стремится и умеет примирить порой непримиримое. Может быть, от этой своей лояльности ко всему и вся он и страдал всегда больше других…

Ещё одна важная мысль есть у Ильина, помогающая нам понять самих себя: без веры русский человек становится пустым существом. Воля и ум русского человека приводятся в движение только любовью и верой.

— Что, собственно, с такой убедительной силой и простотой показал нам Николай в своей поэме «Русский Крест».

— Знаменательно, что написана эта выстраданная Николаем поэма была буквально за семь дней, которые он провёл в больнице после президентской выборной кампании в 1996 году. Мысленно же Николай работал над ней семь лет.

— А что же раньше ему мешало её записать?

— Этот же вопрос задавали ему тогда друзья. А он отвечал: «Да времени же не было. А в больнице был стол, стул, и главное — никто не отвлекал.»

— Главный редактор нашего журнала, присутствовавший на вечере памяти Николая Мельникова, отметил, по­моему, очень важную вещь: «Русский Крест» даёт, наконец, ответ на пресловутый некрасовский вопрос: «Кому на Руси жить хорошо?» Ответ прямо противоположный натужным попыткам свести «народное счастье» к земным, внешним благам. — Не своей, человеческой, правды ищет сердце русского человека, но — Божией.

— Это так. Иными словами, сердце его живёт не по пословице «Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше», а любовью к Кресту. Только приняв и полюбив свой крест, русский человек действительно обретает себя. (Видите, опять идея сердца — мы никуда не можем от неё уйти.) Не какой­то абстрактной, внешней свободы ищет оно, но внутренней, настоящей свободы, неподвластной никаким внешним стихиям. Именно такой свободой дышит и русское Православие. Его суть — не законническая, не морализующая, но побуждающая нас к живому диалогу с Богом, что называется, хождению пред лицем Божиим. Отсюда, между прочим, русская терпимость к иноплеменным и иноверным.

Но при этом, согласитесь, поэма лишена упаднических, безысходных настроений. Ведь с Креста не сойти, но и Воскресение неизбежно!

— Как ни странно, несмотря на, в общем­то, трагический сюжет и острую, пронизывающую всё повествование боль, общее звучание, пафос поэмы остаётся светлым, жизнеутверждающим.

—Да, это так. Кстати, пользуясь случаем, не могу не высказать особую сердечную благодарность и признательность близкому другу Николая — художнику Игорю Сушенку. Они подружились еще в юности. Колю и Игоря можно назвать духовными братьями, настолько похоже их восприятие действительности. Достаточно сказать, что по просьбе Коли Игорь написал иллюстрации к поэме «Русский Крест», которые стали составной частью его большого художественного полотна «Кому низ, кому верх».


В свою последнюю весну 2006 года Николай посетил Оптину Пустынь, чтобы провести там Великий пост. И там весной он пишет стихотворение с названием «Осень», видимо предчувствуя, что жить ему осталось совсем немного.

— А что привело его именно в Оптину?

— Его поэма «Русский Крест». Кто­то из паломников привёз поэму схиигумену Илию. И старец, прочитав её, решил непременно познакомиться с автором. Он пригласил Николая к себе и на протяжении нескольких лет окормлял и поддерживал его.
О поэме старец говорил: «Не следует рассматривать “Русский Крест” как историю одной деревни. Это поэма о всех нас, в безверии погибающих и из руин возрождающихся.

Старец схиигумен Илий и поэт Николай Мельников.

— Юлия Ивановна, а как в дальнейшем складывалась творческая судьба Николая?

— К середине 90­-х он становится известным, его приглашают на радио «Резонанс» ведущим молодёжной программы. Название родилось само собой: «Мельница» — он же Мельников. Но Николай не представлял себя ведущим программы в развлекательном ключе. Получались глубокие познавательные передачи о выдающихся современниках, на которых он хотел ориентировать подрастающее поколение. Одна из них была посвящена Игорю Талькову. Накануне эфира Николай поехал к маме Игоря, Ольге Юльевне, чтобы взять интервью. Она много рассказывала о сыне, а на прощанье Николай оставил ей свою книгу — поэму «Русский Крест». На следующий день Ольга Юльевна нашла его через общих знакомых. Она говорила: «У меня ведь такой поэт был, а я и не представляла. Он одной крови с моим Игорем».

Он действительно был одной крови с так мало прожившими и невероятно одаренными русскими поэтами… И, как и они, он предчувствовал свой ранний уход, за девять лет до кончины написав стихотворение «Упаду и усну». (Он даже предсказал месяц своего ухода. В стихотворении есть строки «Где холодный погост утопает в черёмухе белой...» Черемуха бывает белой, когда цветет, только в мае, и Николая, спустя девять лет, не стало в мае.)
А пока, летом 1998 года, в стране объявлен конкурс на новый вариант текста Гимна России. И Николай Мельников предлагает свой. Он находит хор, находит студию, и в назначенный день все собираются у Музея имени Глинки, чтобы сделать запись гимна. И певцам, и звукорежиссеру так понравился текст Николая Мельникова, что все работали абсолютно беcплатно.

В тяжёлых трудах и сраженьях с врагами

Смогла устоять Ты за тысячу лет.

И знамя Отечества реет над нами

Как символ былых и грядущих Побед!

Передачу «Мельница» закрыли через полгода, объяснив это тем, что молодых нужно развлекать, а воспитать могут и дома.

Но Николай Мельников уже известен как радиоведущий, его принимают на «Народное радио», где он создает программу «Воин во Христе» для тех, кто верит в возрождение великой России. Конечно, гостями в студии были не только военные, а все, кто, каждый на своем поприще, служил Родине. Программу эту закрыли тоже ровно через полгода.

— Юлия Ивановна, не секрет, что именно Вы стали прототипом героини повести «Сопрано», которую Николай Вам и сыну Григорию посвятил. Ваш союз — это тандем двух творчески одарённых людей. Могли бы Вы развенчать прочно укоренённый в умах стереотип, утверждающий невозможность гармонии в подобных парах?

— Могу. И рецепт очень прост, как всегда. Кажется, Экзюпери его сформулировал:истинная любовь — это когда смотрят не друг на друга, а в одну сторону…

— Говорят, Николай обладал необыкновенным артистическим талантом?

— Николай вообще был разносторонне одарённой личностью. Когда его приглашали выступать на литературных вечерах, на встречах с писателями, то, как правило, именно его выступления становились кульминацией этих вечеров. В зале равнодушных не оставалось, публика его буквально боготворила. А коллеги... Некоторые подчас завидовали. И потом он недоумевал, почему вдруг двери закрывались перед ним. Можно только представить, насколько эмоционально тяжело ему было.

А ещё он писал потрясающие пародии и сам блистательно исполнял их, но никогда не делал этого со сцены за деньги. Ему говорили: «Ты же будешь лучшим в “Аншлаге”, тебя узнает вся страна!» А он отвечал: «Я не могу, я же написал «Русский Крест».

Он сам выбрал свой путь…

P.S. 24 мая 2006 года ранним утром в городе Козельске на автобусной остановке был обнаружен Николай Мельников. Он сидел на скамейке, и взгляд его широко открытых голубых глаз был устремлен куда­то в неведомую даль. Водителям стоявших неподалеку машин показалось, что всё­таки что­то неестественное было в этом взгляде. Видимых ран на сидевшем не было... Не было также ни денег, ни документов, ни мобильного телефона, ничего... Только в кармане куртки обнаружили удостоверение члена Союза писателей России.

Вдова Николая Мельникова актриса Юлия Рудакова с матушкой Николаей, настоятельницей Свято­-Николаевского Черноостровского монастыря, и сыном Григорием.



ПОЭМА Николая Мельникова "РУССКИЙ КРЕСТ"./Читает автор./

Comments

antiguo_hidalgo
Dec. 26th, 2014 04:37 pm (UTC)
Пожалуйста.