antiguo_hidalgo (antiguo_hidalgo) wrote,
antiguo_hidalgo
antiguo_hidalgo

Category:

Императрица Мария Федоровна Романова-Принцесса Дагмар (26 ноября 1847 — 13 октября 1928)

170 лет со дня рождения императрицы Марии Федоровны Романовой.


/«И.Н. Крамской. «Портрет императрицы Марии Федоровны» (1881). Из собрания Государственного Эрмитажа»./


Государыне императрице Марии Федоровне

На балконе, цветущей весною,
Как запели в садах соловьи,
Любовался я молча тобою,
Глядя в кроткие очи твои.

Тихий голос в ушах раздавался,
Но твоих я не слушал речей:
Я как будто мечтой погружался
В глубину этих мягких очей.

Все, что радостно, чисто, прекрасно,
Что живет в задушевных мечтах,
Все казалось так просто и ясно
Мне в чарующих этих очах.

Не могла бы их тайного смысла
Никакие слова превозмочь…
Светозарная вешняя ночь!

/ К.Р. 15 июня 1888. Красное Село. /


С ВЫСОТЫ ПРЕСТОЛА

Из архива императрицы Марии Федоровны (1847—1928)

Более 80 лет назад назад последние Романовы покидали Россию. Среди августейших пассажиров, поднявшихся 11 апреля 1919 г. на борт отплывающего из Кореиза английского крейсера «Мальборо», была бывшая российская императрица Мария Федоровна.

Датская принцесса Мария София Фредерика Дагмар (Мария Федоровна — после перехода в православие), ставшая супругой императора Александра III и матерью последнего российского императора Николая II, прожила в России более 50 лет.

Вступление принцессы Дагмар в российский императорский дом началось с драмы — скоропостижно скончался ее жених (1865), старший сын Александра II великий князь Николай Александрович, и ей выпало стать свидетельницей крушения этого дома и гибели его главы, ее сына Николая, и всей его семьи. Убит большевиками был и ее младший сын Михаил. Ранее умерли два других ее сына: Александр (1870) и Георгий (1899). Тесть Александр II скончался на ее глазах в Зимнем дворце от бомбы террориста, один из братьев мужа — Сергей Александрович также стал жертвой террора. В 1913 г. был убит и родной брат Марии Федоровны принц Вильгельм, греческий король Георг I. Сильный характер, ум, развитое чувство долга, глубокая религиозность, непоколебимая уверенность, что «на все воля Божия» позволили Марии Федоровне не только не согнуться под ударами судьбы, но и остаться в памяти современников «Императрицей с головы до ног». Князь Ф.Ф. Юсупов, муж внучки Марии Федоровны Ирины Александровны, признавался, что «несмотря на маленький рост, в ее манерах было столько величия, что там, куда она входила, не было видно никого, кроме нее». Ему же принадлежит замечание, что «по своему уму и политическому чутью Мария Федоровна играла заметную роль в делах империи».

Как свидетельствовали современники, Мария Федоровна, столько лет занимавшая положение «первой дамы» империи, не спешила уступить свое место новой императрице: на официальных приемах Николай II вел под руку мать, Александра Федоровна шла позади с одним из великих князей, большей частью с Михаилом Александровичем.
Правда, следует отметить, что влияние на сына вдовствующей императрицы, жившей после смерти мужа в Аничковом дворце в Петербурге, было недолгим. Причиной тому была неприязнь, возникшая между нею и Александрой Федоровной. «Болезненный мистицизм молодой государыни, — считал князь Феликс Юсупов, — не мог согласоваться с прямой и уравновешенной натурой императрицы Марии»8.
Мария Федоровна пыталась воздействовать на сына в вопросах назначения на ответственные государственные посты того или иного политического деятеля. Она поддерживала Витте и его политику — накануне конфликта с Японией пыталась употребить все свое влияние на царя с тем, чтобы предотвратить военные действия. Задолго до событий 1905 г. Мария Федоровна, родившаяся и выросшая в эпоху «скандинавского патриотизма9, неоднократно обращала внимание Николая II на характер развития политической ситуации в Финляндии, где генерал-губернатор Н.И.Бобриков, жесткими методами проводя «русификацию» Финляндии, пытался ввести военное положение. «Все, что здесь <в Финляндии. — Ю.К. > уже сделано и делается теперь, покоится на лжи и обмане и ведет прямо к революции, — писала императрица сыну в письме от 19 октября 1902 г. — Ради Бога попытайся остановить деяния Бобрикова. Я вижу только один выход: ты должен немедленно отозвать его обратно — все население ненавидит его и не может даже слышать его имени. Я убеждена, что это лучший выход из создавшегося положения...» (ГАРФ. Ф.601. Оп.1. Д.1295).
Россия была накануне революции, и Мария Федоровна, через которую, по словам П.Н.Милюкова, «просачивались кое-какие либеральные воздействия Фреденсборга»10, хорошо понимала необходимость государственных преобразований. Когда в 1910 г., благодаря действиям П.Н.Дурново и В.Ф.Трепова, законопроект П.А.Столыпина о введении земств в губерниях Севера и Юго-Западном крае был провален в Государственном Совете, после чего Столыпин обратился к государю с прошением об отставке, Мария Федоровна попыталась вмешаться в ситуацию и защитить председателя Совета министров. Общеизвестно, чем эта ситуация закончилась.
С начала войны вдовствующая императрица, живя под Петербургом в Елагином дворце, активно занималась попечительской деятельностью по линии РКК. Она регулярно посещала госпитали и лазареты, особое внимание уделяя инвалидам, слепым и калекам. При ее содействии организуются специальные курсы и школы, где раненые после окончания лечения могли овладевать каким-либо ремеслом.
Как свидетельствуют документы, занятая делами Красного Креста, Мария Федоровна не утрачивает интереса к изменениям в политическом и военном руководстве страной и пытается влиять на ход событий.
Ниже публикуются архивные материалы, освещающие последние, пожалуй, наиболее драматические четыре года жизни Марии Федоровны в России.
Архивное наследие предпоследней российской императрицы обширно. Большая часть его находится в России, часть — в Дании, на родине Марии Федоровны, фрагментарно оно вошло в архивы других европейских стран и США. В фонде императрицы в Государственном архиве Российской Федерации (далее — ГАРФ) хранится переписка с императором Александром III, сыновьями и дочерьми, родителями и другими родственниками — членами датского королевского дома и российской императорской фамилии. Значительную часть этого фонда ГАРФа составляют документы Общества Российского Красного Креста и Ведомства императрицы Марии, во главе которых Мария Федоровна стояла с первых дней пребывания в России.
Наибольший интерес представляют дневниковые записи императрицы, памятные книжки, которые она вела на датском языке все годы своего пребывания в России. В ГАРФе их сохранилось 37 за период с 1866 г. по апрель 1917 г. Среди них и ее первый дневник, привезенный ею, еще принцессой Дагмар, из Дании в Россию. Постепенно архивные материалы, связанные с именем супруги Александра III, вводятся в научный оборот и становятся известны широкому кругу читателей.
В настоящую публикацию вошли письма императрицы к разным лицам 1916—1918 гг., письма этого же периода близких ей людей, выдержки из дневника 1917 г., фотографии как из российского, так и из датских хранилищ.
Мы публикуем также дневник императрицы 1915 г., у которого особая судьба.
В июле 1933 г. в русской эмигрантской газете «Последние новости» появилась публикация отрывков из дневника Марии Федоровны (Последние новости. Париж. 1933. № 4493. 11 июля) с предваряющей статьей П.Н.Милюкова «1915-й в дневнике императрицы Марии Федоровны». Согласно газетному сообщению, публикатор приобрел дневник в антикварном магазине в Польше и хранил его в боксе одного из берлинских банков. Подлинность дневника была удостоверена дочерью императрицы Марии Федоровны — великой княгиней Ольгой Александровной и ее датскими родственниками: племянником — королем Кристианом Х, и братом — принцем Вальдемаром.
Владелец вначале предлагал Кристиану Х купить дневник, и когда король отказался, то, как сообщали «Последние новости», собирался передать дневник в один из датских музеев, но, видимо, этого не сделал. Дневник исчез, и в настоящее время судьба его неизвестна. Однако во время одной из поездок в Данию автору этих строк удалось обнаружить в архиве русской церкви Копенгагена оттиски из датского журнала «Tidens Kvinder» с публикацией текста исчезнувшего дневника под названием «Дневник императрицы Дагмар, находящийся за границей» («En Dagbog af Kejserinde Dagmar fundet i udlandet»), с пояснением — «Некоторые записи дневника представляют интерес для всемирной истории» («Dagbogen indeholder flere optegnelser af verdenshistorisk interesse»), который мы полностью воспроизводим (в переводе с датского Ю.В.Кудриной и Ольги Крог) по изданию: Tidens Kvinder. 1932. Oktober. S.8-9; November. S.6-8; December. S.4-5. Записи Марии Федоровны в этом дневнике не всегда регулярны, но, возможно, это следует отнести на счет датских публикаторов, не оговоривших сделанные купюры.

Тексты приведены в соответствие с современной орфографией при сохранении в некоторых случаях особенностей оригинала. Иногда Мария Федоровна, имея в виду Николая II и Александру Федоровну, обозначает их в своих записях только местоимениями — он, она, они и т.д. . В этих случаях, чтобы не давать дополнительных пояснений, они выделены нами жирным шрифтом. Подчеркивания заменены курсивом. Звездочками в письмах обозначены слова, написанные по-французски (перевод с французского Н.А.Розанцевой).
Список упомянутых в тексте лиц, которых удалось прокомментировать, дан в алфавитном порядке в конце публикации.
Перевод с английского и датского за исключением оговоренных случаев выполнен автором публикации.

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ ФЕДОРОВНЫ. 1917 ГОД

Приведенные ниже записи императрицы за 1917 г. (ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д.42; начат 1 января, окончен 24 апреля) отражают ее реакцию на происходившие в стране события.

28 февраля/13 марта. Абсолютно никаких сообщений из Петербурга. Очень неприятно. Игнатьевы прибыли к завтраку, он тоже ничего не слышал. Дума закрыта, почему? Говорят, что в такой момент это ужасная ошибка! Нужно быть действительно сумасшедшими, чтобы взять на себя подобную ответственность <…> (Л.29об.).

В связи с беспорядками и ширившимся забастовочным движением в Петрограде, Николай II распустил Думу и приказал военному командованию «немедленно навести порядок». 27 февраля войска стали открыто бунтовать, начался захват правительственных зданий. С 27 февраля в столице установилась фактически двойная власть — Временный комитет Государственной Думы во главе с М.В.Родзянко и Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с Н.С.Чхеидзе и А.Ф.Керенским.

1/14 марта. Написала Аликс. Из Петербурга ничего. Положение ужасное! Видела Фогеля, который рассказал, что знал. Стычки и столкновения. Волнения на улицах. Все это после закрытия Думы, мы можем благодарить ее за глупость и властолюбие в отсутствие Ники. Непонятно, как можно брать на себя такую ответственность. Столкновения на улицах. Призванные военные отказываются стрелять в народ. Полиция же стреляет. Много убитых! Родзянко встал во главе нового правительства, как в Греции... Все прежние министры смещены и арестованы. Джозеф Бот пришел к обеду. Сандро пришел в 12 часов к мессе. Была у Ольги (Л.30об.).
2/15 марта. Приняла Шипова и Оболенского с Бекером. 36 лет я была шефом Кавалергардов. Все так прискорбно теперь! Ничего не слышно из Петербурга. Все так скверно. Потом пришел Фиджи Лейхтенбергский, чтобы выразить сочувствие по поводу происходящего. Очень мило! Получила, наконец, телеграмму от Миши, который находится с Ксенией в Петербурге. Была у Baby.
Слышали, что в Кронштадте было восстание, убит дорогой адмирал Вирен. Это ужасно! А также убито много других, сколько — неизвестно. Сандро пришел к обеду. Говорят, что мой бедный Ники в Пскове. Сейчас могу думать и говорить только обо всем этом кошмаре. Получила телеграмму от Ксении, в которой говорится, что никто не знает, где Н[ики]. Страшно, что происходит. Господи, помоги нам! (Л.31).
3/16 марта. Совсем не могла спать, поднялась в начале 8-го. Сандро пришел в 91/4 и рассказал вещи, внушающие ужас — как будто Н[ики] отрекся в пользу М[иши]. Я в полном отчаянии! Подумать только, стоило ли жить, чтобы когда-нибудь пережить такой кошмар? Он <Сандро. — Ю.К.> предложил поехать к нему. И я сразу согласилась. Видела Свечина, а также моего Киру, который прибыл из Петербурга, где на улицах стреляют. Долгоруков также прибыл оттуда сегодня утром и рассказывал о своих впечатлениях. Бедняга Г.Штакельберг также убит в своей комнате. Какая жестокость!
Навестила Baby в надежде, что она тоже поедет с нами, но она еще не выздоровела. Я нахожусь от сего в полном отчаянии. Мы попрощались в 8 часов. Поехала с Граббе даже не на своем собственном поезде, который в настоящий момент находится в Петербурге. Граббе был в отчаянии и плакал (Л.31об.).

Известие о том, что Николай II 2 марта 1917 г. подписал отречение от престола, по словам великой княгини Ольги Александровны, «поразило нас как гром среди ясного неба... Мы все были парализованы. Моя мать была вне себя, и я всю ночь провела у нее. На следующий день она поехала в Могилев, а я возвратилась к моей работе в госпитале».
3 марта императрица в сопровождении зятя, великого князя Александра Михайловича, генерал-майора свиты князя С.А.Долгорукова и фрейлины Зинаиды Менгден прибыла в Могилев. Было очень холодно. Как вспоминала Менгден, они увидели царя, стоявшего в одиночестве на перроне, далеко от большой свиты. Он был спокоен и полон достоинства, но выглядел смертельно бледным. «Мой фотоаппарат, — писала Менгден, — лежал в столе в купе, и я намеревалась запечатлеть момент встречи. Однако в ту секунду я вдруг почувствовала, что не в состоянии это сделать — я не могла фотографировать царя в его несчастье.
Поезд императрицы остановился. Два казака и два офицера стали у дверей вагона Марии Федоровны. Она спустилась вниз и пошла навстречу своему сыну, который медленно приближался к ней. Они обнялись. Окружающие приветствовали их, склонив головы. Воцарилась глубокая тишина. Затем мать и сын вошли в небольшой деревянный сарай, служивший, по-видимому, гаражом. <…> Когда после некоторого промежутка времени императрица-мать и царь вышли наружу, их лица были спокойны и ничто в их облике не выражало той глубокой боли, которую они испытывали».

4/17 марта. Спала плохо, хотя постель была удобная. Слишком много тяжелого. В 12 часов прибыли в Ставку, в Могилев в страшную стужу и ураган. Дорогой Ники встретил меня на станции, мы отправились вместе в его дом, где был накрыт обед вместе со всеми. Там также были Фредерикс, Сер[гей] М[ихайлович], Сандро, который приехал со мной, Граббе, Кира, Долгоруков, Воейков, Н.Лейхтенбергский и доктор Федоров. После обеда бедный Ники рассказал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня. Он открыл мне свое кровоточащее сердце, мы оба плакали. Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять ситуацию с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить революцию; затем — чтобы спасти страну — предложил образовать новое правительство и... отречься от престола в пользу своего сына (невероятно!). Но Ники, естественно, не мог расстаться со своим сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он наконец сдался и подписал манифест. Ники был невероятно спокоен и величествен в этом ужасно унизительном положении. Меня как будто ударили по голове, я ничего не могу понять! Возвратилась в 4 часа, разговаривали. Хорошо бы уехать в Крым. Настоящая подлость только ради захвата власти. Мы попрощались. Он настоящий рыцарь (Л.32).
5/18 марта. <...> Была в церкви, где встретилась с моим Ники, молилась сначала за Россию, затем за него, за меня, за всю семью. В 11 часов служба окончилась.
К завтраку приехал Александр и просил меня, чтобы Ники уехал. Я спросила — куда, за границу?! То же самое советовал Фредерикс. Ники сказал мне, что ему тоже советуют уехать как можно скорее, но он думает, что нужно дождаться ответа из Петербурга: безопасно ли там. Возможно, ответ придет завтра. Он был невероятно спокоен... (Л.32об.).
6/19 марта. <...> позор перед союзниками. Мы не только не оказываем влияния на ход войны, но и все потеряли (Л.33).
7/20 марта. <...> написала письмо Аликс, получила, наконец, и от нее три старые телеграммы... Завтракала с Ники. Снег идет постоянно. Ники принял военных агентов, а я в 3 часа отправилась к себе. Все безнадежно плохо!
Приехал Александр, чтобы убедить Ники ехать сразу дальше. Легко сказать — со всеми больными детьми!
Все ужасно! Да поможет Бог! Ники приехал в середине дня с Лейхтенбергским. Я передала ему, что Александр и Вильямс советуют ему не задерживаться в Царском Селе. Прибыл Нилов и сказал, что Ники может завтра ехать... (Л.33об.).
8/21 марта. <...> Один из самых горестных дней моей жизни, когда я рассталась с моим любимым Ники!
<...> Ники пришел после 12-ти проститься со Штабом и остальными. Завтракали у меня в поезде: Борис и мои. Был командир полка Георгиевских кавалеров. Замечательный человек, произвел на меня прекрасное впечатление. Ники прощался с ним и георгиевскими кавалерами. Сидели до 5 часов, пока он не ушел. Ужасное прощанье! Да поможет ему Бог! Смертельно устала от всего. Нилов не получил разрешения ехать с Ники. Все очень грустно! Большая часть свиты остается в Могилеве. С Ники поедут только: Лейхтенбергский, В. Долгоруков, Кира, проф. Федоров. (Л.34).

«На вокзале, — вспоминала графиня Менгден, — Царь сказал последние слова прощания и стал подниматься по ступенькам поезда, сопровождаемый флигель-адъютантом. Его флаг-капитан <К.Д.Нилов. — Ю.К.> хотел последовать за ним, но думские господа этому воспрепятствовали. Он поцеловал руку царя, сказав с горечью: “Мне не позволяют следовать за Вами”». Как пишет далее фрейлина — на противоположной стороне перрона у окна своего купе стояла Мария Федоровна, которая видела сына в последний раз...





Tags: Парадигмы биографии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments