antiguo_hidalgo (antiguo_hidalgo) wrote,
antiguo_hidalgo
antiguo_hidalgo

Categories:

90 лет Татьяне Сельвинской.

Впервые я не будущим жива
И уж не прошлым... Что воспоминанья?
Мне миг сегодняшний рисует очертанье
Всех неисполненных желаний
И трезвая пьянеет голова.
Там наверху запаяны в одно
Все времена. Где провести границу
Меж радостью и горем? И по лицам
Нечаянные слёзы станут литься
От радости ли, горя — всё равно...

/Татьяна Сельвинская/




Татьяна Ильинична Сельвинская (родилась 2 ноября 1927 г.) – русский театральный художник, живописец, поэт, педагог.

Заслуженный деятель искусств РСФСР (1990), лауреат Государственной премии Российской Федерации (1994), почетный член Российской Академии Художеств (2012). Дочь поэта Ильи Сельвинского. Окончила московский Художественный институт им. В.И.Сурикова. Ее учителями были Роберт Фальк и Александр Тышлер.

Оформила около 200 (!) спектаклей «от Одессы до Магадана». С начала 1970-х г. пишет стихи, автор 6 поэтических сборников.

Участник множества выставок, персональных (более 40!) и групповых (предпочитает выставляться со своими учениками). Работы находятся в собрании Третьяковской галереи, ГЦТМ им. А.А.Бахрушина, петербургском и киевском театральных музеях, Мемориальном музее Ильи Сельвинского (Симферополь)...

Лауреат Государственной премии России, почетный член Российской Академии Художеств Татьяна Сельвинская - человек не просто известный, но легендарный.
За свою долгую творческую жизнь она оформила около 200 спектаклей по всей стране - «от Москвы до самых до окраин». Воспитала множество учеников. «Школа Сельвинской» - это, как принято сейчас говорить, бренд.

- Татьяна Ильинична, можно сказать, что вы родились в семье очень известного поэта?

- Известного - не то слово. В 1927 году, когда я родилась, у папы была слава. Его пьесу ставил Всеволод Мейерхольд. Его очень ценил Владимир Маяковский, с которым у них хоть и были разногласия, но чисто литературные.

- А с кем дружили ваши родители?

- Они были очень близки друг другу. А когда супружеская пара по-настоящему близка, потребность в друзьях очень невелика. Летом мы жили в Переделкине, и там круг общения был очень широким. В Москве же он резко сужался. Родители дружили с Верой Инбер. Это целая история: когда-то отец и Инбер были любовниками, но, когда появилась мама, Вера Михайловна повела себя благородно и сразу ушла в сторону. Но дружить они продолжали.
В Переделкине жизнь была бурной. Ежевечерне поколения играли друг с другом в волейбол у Афиногеновых. После этого - танцы у Николая Погодина или у нас. Папа привез из Англии красный патефон с пластинками, а Погодин коллекционировал радиолы, о которых тогда и слыхом не слыхивали. А еще приходили семьями на первую читку пьесы, повести, стихотворения. Папа разрешал мне сидеть вместе со взрослыми. Говорил: «Что поняла - то твое». У нас собирались замечательные компании. Родители общались с Леоновым, Погодиным, Афиногеновым, Пастернаками. Мама играла с его женой в покер. Моей первой любовью стал Стасик Нейгауз, пасынок Пастернака. Я влюбилась в него в 6 лет. Со Стасиком мы ходили заниматься пластикой в Дом литераторов. Он ежедневно играл на пианино. Стал роскошным музыкантом. Я позже брала у него уроки.
Моим первым мужем был Миша Иванов - пасынок Всеволода Иванова. На самом-то деле он был сыном Бабеля, о чем даже не догадывался. Ему рассказали об этом только в шестнадцать лет - он пережил настоящую трагедию. Я в детстве умирала от страха, что мой папа окажется не моим папой.
Папа меня обожал и очень много занимался мной. Среди моих друзей полно любящих отцов, но мало кто из них настолько серьезно занимался своими детьми. Я начала рисовать в 2 года. С семи лет отец каждое воскресенье ходил со мной в Музей западного искусства, в Третьяковку, Пушкинский музей. Рассказывал о художниках, о картинах. А в 11 лет я стала учиться живописи у Роберта Фалька.

- Как вы попали к нему?

- Папа дружил с женой Всеволода Вишневского - художницей Софьей Касьяновной Вишневецкой - ученицей Фалька. Она ему и посоветовала обратиться к Роберту Рафаиловичу. Некогда он являлся профессором и деканом живописного отделения ВХУТЕМАСа. 10 лет стажировался в Париже. Но в то время был в немилости у властей и едва сводил концы с концами. Он согласился давать мне уроки живописи.
Фальк жил напротив Дома на набережной, мы - в Лаврушинском переулке, поэтому в 11 лет я могла одна ходить на занятия. Мастерская у него была изумительная - большая, достаточно аккуратная, с пепельным светом. В ней стоял клавесин, он играл на нем. Ставил мне натюрморты, и я их писала. Он меня только хвалил и играл, а я под его музыку писала. Я два года училась у него, до 1941-го. В 1941 мы с мамой и сестрой (отец был на фронте) уехали в эвакуацию, вернулись через два года, и я снова пошла к нему. Но удивительное дело, до войны он с папы брал деньги, а после войны перестал, хотя был уже совершенно нищим. Тогда папа, чтобы помочь ему материально, заказал ему мой портрет. Фальк приезжал в Переделкино ежедневно: один день писал меня в красном платье, а другой - в голубом. Когда Роберт Рафаилович Фальк умер, я спросила вдову, почему он перестал брать деньги за уроки со мной, и она ответила, что он считал меня талантливой. То, что я была ученицей Фалька, потом осложнило мою жизнь - его же считали «формалистом». И при Сталине, и при Хрущеве он был «в загоне». Меня дважды не принимали в Суриковский институт. И дело тут не в том, что я ученица Фалька. Просто я была им обучена, и это чувствовалось. Только вмешательство папы помогло мне стать студенткой. Среди друзей Роберта Рафаиловича были и Святослав Рихтер, и Евгенией Габрилович. Святослав Рихтер брал у него уроки живописи.

- Своим учителем вы считаете и Александра Тышлера. Его-то вы выбрали уже сами?

- Это произошло тоже благодаря папе. Александр Григорьевич в свое время как художник оформил папину поэму «Уляляевщина». Он даже подарил ему свою единственную абстрактную картину. Услышав мою фамилию, он сразу же на нее отреагировал, и мы стали общаться.
Он был не только гениальным художником, но и изумительным человеком. Очень верным. Более двадцати лет ухаживал за парализованной женой. Об Александре Григорьевиче никогда нельзя было сказать «старик». Это как-то совершенно не вязалось с его обликом. Он всегда был человеком с молодой душой. И молодость его была незаемная. Она - итог труда, опыта, сохранности чувств. Его интересовало все. Могу гордиться тем, что когда меня принимали в МОСХ, Тышлер голосовал за меня.

- А почему вы выбрали специальность сценографа?

- А я ее и не думала выбирать. Это достаточно драматичная история. После третьего курса, когда началось распределение по мастерским, на лето нам дали задание написать жанровую картину. Я этот жанр терпеть не могла и сейчас терпеть не могу. Вместо жанровой картины я написала портрет. Тогда меня «сослали» на театральное отделение. Полгода я прорыдала, потому что хотела быть живописцем. А через полгода поняла, как мне повезло. К какому замечательному мастеру я попала. Михаил Иванович Курилко - потрясающая личность. Теперь я каждое утро просыпаюсь и благодарю Бога за то, что так случилось. Это было чудо - по-другому не назовешь.

- Чем же вас потряс Михаил Иванович?

- Это был самый блестящий педагог института. Он знал все и все умел. Он выполнил самый большой и превосходный офорт в мире. Построил уникальный театр в Новосибирске, оснащенный новейшей техникой. Сочинил либретто и декорации к балету «Красный мак», а духи того же названия созданы египетским специалистом по запаху его кожи. Он охотился на тигров, скрывался в подполье, безошибочно отличал подлинник от фальшивки, был знатоком вин, экспертом всего и вся, страстным коллекционером, замечательным садовником. Его собака подходила к телефону, а кошка (сама видела) подымала лапу с растопыренными когтями и просила еду.
Я до сих пор свято верю во все его рассказы о себе и легенды о нем. Он уверял даже, что знает, как зачать мальчика, а как девочку.
Я до смерти влюбилась в него, семидесятидвухлетнего, а ему нравилась наша смазливенькая секретарша. Он возил ей в элегантных чемоданах необычайную, им самим выращенную, махровую, всю в росе сирень, а она видела в нем только пошлого старика.
После третьего курса, при распределении по мастерским, когда в институте начиналось избиение младенцев, он подбирал всех двоечников и брал к себе. Он вел у нас театральную композицию, лепил наши души и формировал мышление. Он замечательно учил нас, относясь к нам, отверженным, с особым уважением.
Когда его спрашивали: «Как вы из таких отсталых делаете отличников?», - он отвечал: «А я им просто не мешаю». И это была единственная ложь, слышанная мной от него. Институт я окончила на «отлично».

- Вы помните, какой первый спектакль вы оформили?

- Конечно. Три года я сидела без работы - женщин-сценографов тогда в театре не признавали. А в 56-м году вышла замуж за человека, который жил в Одессе. Надо было уезжать из Москвы, и я была в панике от того, что лишаюсь среды, к которой привыкла. Пошла к Фальку с моими портретами. Фальк посмотрел и сказал: «Очень хорошо, что ты уезжаешь. Не пиши ничего, пока не потянет», - гениальный совет. Я только потом поняла, в каком он был ужасе от тех работ, которые я ему показала. Полгода я не писала. Но не успела я еще выйти замуж, а мне из театра в Одессе прислали приглашение на работу. Часто говорят - талант на потомках отдыхает. Об этом твердили искусствоведы в МОСХе. Они утверждали, что я бездарна. А в театре меня сразу же приняли на ура. С первого же спектакля сказали, что чувствуется отец. На премьере моего первого спектакля - «12 стульев» - оказался Михаил Светлов, с которым мы были знакомы. Он ко мне подошел и сказал: «Вы лучший художник Союза Советских писателей». С тех пор я стала оформлять спектакли в огромных количествах - от Одессы до Магадана. Иногда по три одновременно. Каким образом? Ведь не было рекламы, пиара - я этому до сих пор удивляюсь. Вообще чудес на свете много.

- Одесса сыграла особую роль в вашей жизни?

- Безусловно. Три главных моих режиссера были связаны именно с этим городом. Там я познакомилась с Наумом Орловым. Он руководил в то время Одесским ТЮЗом и предложил мне быть там главным художником. Я отказалась - побоялась, что не смогу заниматься живописью, а мне хотелось быть живописцем. С Наумом Орловым мы потом проработали вместе 30 лет в Челябинском театре драмы, который он возглавил. Это был чудесный человек - широко образованный и глубоко порядочный. Порой Наум даже страдал из-за своей порядочности. Он часто назначал актеров на роль из жалости. Иногда ему говорили: «Зачем Вам такая большая труппа», - а он отвечал: «Если я их выгоню, они умрут под забором».
Благодаря Науму Орлову я познакомилась с Михаилом Левитиным (ныне художественный руководитель театра «Эрмитаж»). Мише было тогда всего-то 20 лет, но его уникальный талант уже был очевиден. Я сделала с ним дипломный спектакль в Казани, а затем, как только он приступил к постановке «О том, как господин Мокинпот от своих злосчастий избавился» в Театре на Таганке, тут же позвонил мне (я оформляла спектакль в Киеве) и попросил быть у него художником. Мы долго говорили с ним. Время переговоров заканчивалось, но он так просил телефонистку, чтобы его не разъединяли, что она не решилась этого сделать. Он уже тогда умел убеждать. Я стала художником этого спектакля. Наблюдала, как отчаянно он спорил с Юрием Любимовым (на такое мало кто способен).
Феликс Берман - тоже из Одессы. Это поразительный режиссер. Человек-оркестр. Шумный, экспрессивный, яркий. Он фонтанировал идеями. Он, как и Петя Фоменко, ученик Гончарова. Феликс пригласил меня оформить его дипломный спектакль «Четвертый» Константина Симонова. Гончаров узнал, что он приглашает меня, и стал его отговаривать: «С женщиной никогда дела иметь не надо. У нее будет муж, будет ребенок». Феликс пренебрег этим советом. А у меня в это время действительно был 4-х месячный сын. Он лежал в коляске на балконе. Феликс качал коляску, а я в это время делала макет. Симонов был в восторге от спектакля. После этого мы сделали с Феликсом несколько постановок. Все они были яркими, запоминающимися. Мне жаль, что он до сих пор недооценен.
Благодаря Феликсу жизнь свела меня и с Петей Фоменко. Они же учились на одном курсе, и Феликс много рассказывал мне об этом гениальном студенте. В свою очередь он много рассказывал ему обо мне. Не будучи со мной знакомым, Фоменко предложил мне преподавать сценографию на его курсе в ГИТИСе. Я страшно волновалась. Помню, стою на кухне, собираюсь варить курицу. На плите стоит кастрюля с кипятком, я беру курицу и вместо с ней опускаю в кипяток обе руки. У меня даже пятен не было, до такой степени я нервничала. Первый наш совместный, еще студенческий, спектакль «Волки и овцы». Затем мы сделали один из лучших его спектаклей - «Без вины виноватые». У него было обаяние бешеное. В него невозможно было не влюбиться. А как потрясающе он вел репетиции. Сам за всех играл. Потом говорил: «А теперь забудьте обо мне». И все актеры играли у него потрясающе.
Отношения у нас складывались по-разному. Несколько раз он меня «предавал» - приглашал делать спектакль, а потом брал другого художника. Потом извинялся, много раз повторял, что испытывает передо мной чувство вины. Ходил на мои выставки, а я смотрела все его спектакли. А однажды он ради меня совершил подвиг.

- Какой же это подвиг?

- Спектакль «Без вины виноватые» показывали в Женеве. Этот спектакль требовал каждый раз нового решения в пространстве. Петя попросил меня сделать дорогу цветов. Я сделала. Когда спектакль начался, я села в середине зала вплотную к этой дороге цветов. Спектакль закончился. Публика была в восторге. Актеры вышли кланяться, а я не люблю выходить на поклоны, и Петя это знал. Вдруг вижу, что он идет на сцену по дороге цветов с гордо поднятой головой. Доходит до меня и начинает меня тащить. Я говорю: «Петя, я не спортивная. На мне длинная юбка. Я не влезу». Он меня не слушает и продолжает тащить. Кончилось тем, что на глазах у изумленной публики я упала прямо к его ногам. Он меня поднял. А незадолго до этого он перенес инфаркт. Я потом ему сказала: «Вы же могли умереть». Он ответил: «Да, я себя очень плохо чувствовал». Это действительно был подвиг. Я его оценила.

- А сейчас вы работаете в театре?

- Я сейчас физически не могу делать декорации, заниматься цехами. Писать картины - пожалуйста. Но год назад судьба сделала мне подарок. Ко мне в мастерскую приехала Ника Косенкова. Я знаю ее давно, это совершенно потрясающая женщина - актриса, режиссер, известный педагог по технике речи, автор собственной методики постановки голоса, поэт. А недавно она создала первый домашний профессиональный театр «НИКИНДОМ». Когда она увидела в мастерской мои работы по Шекспиру, то тут же предложила использовать их. Она купила ткани в цвет моих картин (мой любимый сценический материал) и иногда даже строила мизансцены по моим картинам. Все ее спектакли сейчас идут с моими картинами. Так я стала главным художником этого уникального театра.

У меня сейчас самый счастливый возраст в жизни. Я полностью свободна и ничего не боюсь. Я никогда ничего не боялась, но раньше подсознательно перед каждой выставкой происходило фильтрование собственных работ по идеологическому принципу «примут - не примут». Мне это всегда казалось унизительным. Тогда я решила совсем не выставляться и с головой ушла в театральную работу. Сегодня художникам, конечно, живется трудно, но нет давления сверху. У меня полная внутренняя свобода. Я делаю, что хочу. Я окружена замечательными друзьями, у меня прекрасный сын и ученики. Что же может быть лучше?

- А если бы у вас вдруг появилась возможность пообщаться с кем-то из живших когда-то людей, кого бы вы выбрали?

- Конечно, папу.


Достоевский. Шекспир. Рождение Венеры.



Tags: Живопись
Subscribe

  • Джон Леннон / 9.10.1940. — 8.12.1980. /

    Oh my love for the first time in my life, My eyes are wide open, Oh my lover for the first time in my life, My eyes can see... О, моя…

  • В день памяти Юрия Визбора / 20.06.1934. - 17.09.1984./

    "А будет это так..." А будет это так: заплачет ночь дискантом, И ржавый ломкий лист зацепит за луну, И белый-белый снег падет с небес десантом,…

  • Чёрный ворон

    В основе текста песни "Чёрный ворон", лежит стихотворение «Под ракитою зелёной», которое сочинил Николай Фёдорович Верёвкин из Невского пехотного…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment