В день рождения Беллы Ахмадулиной / 10.04.1937. - 29.10.2010. /

ЭТО Я...

Это я - в два часа пополудни
Повитухой добытый трофей.
Надо мною играют на лютне.
Мне щекотно от палочек фей.
Лишь расплыв золотистого цвета
понимает душа - это я
в знойный день довоенного лета
озираю красу бытия.
«Буря мглою...», и баюшки-баю,
я повадилась жить, но, увы,-
это я от войны погибаю
под угрюмым присмотром Уфы.
Как белеют зима и больница!
Замечаю, что не умерла.
В облаках неразборчивы лица
тех, кто умерли вместо меня.
С непригожим голубеньким ликом,
еле выпростав тело из мук,
это я в предвкушенье великом
слышу нечто, что меньше, чем звук.
Лишь потом оценю я привычку
слушать вечную, точно прибой,
безымянных вещей перекличку
с именующей вещи душой.
Это я - мой наряд фиолетов,
я надменна, юна и толста,
но к предсмертной улыбке поэтов
я уже приучила уста.
Словно дрожь между сердцем и сердцем,
есть меж словом и словом игра.
Дело лишь за бесхитростным средством
обвести ее вязью пера.
- Быть словам женихом и невестой!-
это я говорю и смеюсь.
Как священник в глуши деревенской,
я венчаю их тайный союз.
Вот зачем мимолетные феи
осыпали свой шепот и смех.
Лбом и певческим выгибом шеи,
о, как я не похожа на всех.
Я люблю эту мету несходства,
и, за дальней добычей спеша,
юной гончей мой почерк несется,
вот настиг - и озябла душа.
Это я проклинаю и плачу.
Пусть бумага пребудет бела.
Мне с небес диктовали задачу -
я ее разрешить не смогла.
Я измучила упряжью шею.
Как другие плетут письмена -
я не знаю, нет сил, не умею,
не могу, отпустите меня.
Это я - человек-невеличка,
всем, кто есть, прихожусь близнецом,
сплю, покуда идет электричка,
пав на сумку невзрачным лицом.
Мне не выпало лишней удачи,
слава богу, не выпало мне
быть заслуженней или богаче
всех соседей моих по земле.
Плоть от плоти сограждан усталых,
хорошо, что в их длинном строю
в магазинах, в кино, на вокзалах
я последнею в кассу стою -
позади паренька удалого
и старухи в пуховом платке,
слившись с ними, как слово и слово
на моем и на их языке.

/1950/




180 лет со дня рождения Ивана Сурикова /06.04.1841. - 06.05.1880./



Весна

Над землёю воздух дышит
День от дня теплее;
Стали утром зорьки ярче,
На небе светлее.

Всходит солнце над землёю
С каждым днем всё выше.
И весь день, кружась, воркуют
Голуби на крыше.

Вот и верба нарядилась
В белые серёжки,
И у хат играют дети, —
Веселятся, крошки!

Рады солнечному свету,
Рады дети воле,
И теперь их в душной хате
Не удержишь боле.

Вот и лёд на речке треснул,
Речка зашумела
И с себя зимы оковы
Сбрасывает смело;

Берега крутые роет,
Разлилась широко…
Плеск и шум воды бурливой
Слышен издалёка.

В небе тучка набежала,
Мелкий дождик сеет…
В поле травка показалась,
Поле зеленеет.

На брединнике, на ивах
Развернулись почки,
И глядят, как золотые,
Светлые листочки.

Вот и лес оделся, песни
Птичек зазвенели,
Над травой цветов головки
Ярко запестрели.

Хороша весна-царица,
В плащ цветной одета!
Много в воздухе разлито
И тепла, и света…


Народный артист РСФСР Яков Смоленский(1920-1996), читает стихотворение "Весна".



В день рождения Ганса Христиана Андерсена /02.04.1805. - 04.08.1875./



Умирающее дитя

Как устал я, мама, если бы ты знала!
Сладко я уснул бы на груди твоей…
Ты не будешь плакать? Обещай сначала,
Чтоб слезою щёчки не обжечь моей.
Здесь такая стужа, ветер воет где-то…
Но зато как славно, как тепло во сне!
Чуть закрою глазки — света сколько, света,
И гурьбой слетают ангелы ко мне...

/ Ганс Христиан Андерсен /


История одной матери

Мать пела у колыбели своего ребёнка; как она горевала, как боялась, что он умрёт! Личико его совсем побледнело, глазки были закрыты, дышал он так слабо, а по временам тяжело-тяжело переводил дух, точно вздыхал…

И сердце матери сжималось ещё больнее при взгляде на маленького страдальца.

Вдруг в дверь постучали, и вошёл бедный старик, закутанный во что-то вроде лошадиной попоны, — попона ведь греет, а ему того и надо было: стояла холодная зима, на дворе всё было покрыто снегом и льдом, а ветер так и резал лицо.

Collapse )


В день рождения Сергея Рахманинова /01.04.1873. - 28.03.1943./

Игра стеклянных бус...

Удел наш — музыке людских творений
И музыке миров внимать любовно,
Сзывать умы далеких поколений
Для братской трапезы духовной.

Подобий внятных череда святая,
Сплетения созвучий, знаков, числ!
В них бытие яснеет, затихая,
И полновластный правит смысл.

Как звон созвездий, их напев кристальный, —
Над нашею судьбой немолчный зов,
И пасть дано с окружности астральной
Лишь к средоточью всех кругов.

/Герман Гессе,1877—1962./



10 лет без Людмилы Гурченко / 12.11.1935. - 30.03.2011. /

"Кино – это моя жизнь. Когда я вхожу в маленький задымленный павильон, где ничего не видно на расстоянии вытянутой руки, где пахнет смесью дыма, опилок и клея, понимаю: вот он – рай!"

/Людмила Гурченко/




Зашумит ли клеверное поле...

Зашумит ли клеверное поле,
заскрипят ли сосны на ветру,
я замру, прислушаюсь и вспомню,
что и я когда-нибудь умру.

Но на крыше возле водостока
встанет мальчик с голубем тугим,
и пойму, что умереть — жестоко
и к себе, и, главное, к другим.

Чувства жизни нет без чувства смерти.
Мы уйдем не как в песок вода,
но живые, те, что мертвых сменят,
не заменят мертвых никогда.

Кое-что я в жизни этой понял,—
значит, я недаром битым был.
Я забыл, казалось, все, что помнил,
но запомнил все, что я забыл.

Понял я, что в детстве снег пушистей,
зеленее в юности холмы,
понял я, что в жизни столько жизней,
сколько раз любили в жизни мы.

Понял я, что тайно был причастен
к стольким людям сразу всех времен.
Понял я, что человек несчастен,
потому что счастья ищет он.

В счастье есть порой такая тупость.
Счастье смотрит пусто и легко.
Горе смотрит, горестно потупясь,
потому и видит глубоко.

Счастье — словно взгляд из самолета.
Горе видит землю без прикрас.
В счастье есть предательское что-то —
горе человека не предаст.

Счастлив был и я неосторожно,
слава богу — счастье не сбылось.
Я хотел того, что невозможно.
Хорошо, что мне не удалось.

Я люблю вас, люди-человеки,
и стремленье к счастью вам прощу.
Я теперь счастливым стал навеки,
потому что счастья не ищу.

Мне бы — только клевера сладинку
на губах застывших уберечь.
Мне бы — только малую слабинку —
все-таки совсем не умереть.

/Евгений Евтушенко/





К 110-летию со дня рождения Вероники Тушновой /27.03.1911. - 7.07.1965./




Сто часов счастья…

Сто часов счастья…
Разве этого мало?
Я его, как песок золотой,
намывала,
собирала любовно, неутомимо,
по крупице, по капле,
по искре, по блестке,
создавала его из тумана и дыма,
принимала в подарок
от каждой звезды и березки…
Сколько дней проводила
за счастьем в погоне
на продрогшем перроне,
в гремящем вагоне,
в час отлета его настигала
на аэродроме,
обнимала его, согревала
в нетопленном доме.
Ворожила над ним, колдовала…
Случалось, бывало,
что из горького горя
я счастье свое добывала.
Это зря говорится,
что надо счастливой родиться.
Нужно только, чтоб сердце
не стыдилось над счастьем трудиться,
чтобы не было сердце
лениво, спесиво,
чтоб за малую малость
оно говорило «спасибо».
Сто часов счастья,
чистейшего, без обмана.
Сто часов счастья!
Разве этого мало?





К 70-летию Алексея Бегова (27.03.1951. – 16.02.2014.)



Творческий путь Алексея Сергеевича Бегова, одного из самых оригинальных мастеров современной станковой и монументальной живописи, был непростым. Художник родился в 1951 году в украинском селе Козын в крестьянской семье. Предками были донские казаки из Новочеркасска. Художественное образование получил в Алма-Атинском педагогическом институте. Несколько лет преподавал в высших учебных заведениях Казахстана и Киргизии. В 1983 году приехал в Москву уже вполне сложившимся художником. Персональная выставка Алексея Бегова, прошедшая весной 1995 года в Третьяковской галерее, стала событием в художественной жизни столицы. Общее внимание привлекли его «картины-притчи» - философские монументальные произведения, поднимающие нравственно-этические проблемы, рассказывающие о вечных архетипических сюжетах общечеловеческой драмы.

Следующим шагом в карьере Алексея Бегова стали персональные выставки в странах Европы и Америки. Особенный успех имела парижская выставка 1997 года, на которой побывал мэтр Жорж Матье. Друг Пикассо и Дали, он весьма лестно отозвался о работах русского художника. Вскоре Алексей Бегов получил крупный заказ на роспись часовни Св. Николая, входящей в архитектурный комплекс замка Шато де Жиль Вуазен, и на несколько лет поселился с семьей в небольшом городке Жанвилль. Его грандиозный труд по созданию монументального евангельского цикла был удостоен высшей награды Французского академического общества - золотой медали «Арт-Сьянс-Летр» (Искусство, Наука, Литература). В Россию Алексей Бегов вернулся признанным на Западе художником. С 2008 года он жил в двух столицах – Париже и Москве, органично сочетая работу в мастерских и участие в престижных выставках. В 2014 году жизнь художника внезапно оборвалась – он умер в Париже в расцвете сил и таланта.

После длительного пребывания во Франции и полученного опыта создания фресок манера художника претерпела некоторые изменения. Живописная поверхность картин позднего периода стала облегченнее и светлее, палитра ярче и насыщеннее, круг тем расширился. В работах Алексея Бегова появилось больше автобиографических черт и реальных примет времени.

Так, на картине «Снег и зонтики на Монмартре» художник изобразил свою семью на прогулке по заснеженной улице Лавуазье недалеко от творческой мастерской. Люди стоят сплоченной группой, как три ипостаси единого существа. Они объединены эмоциональным порывом, усиленным экспрессивными жестами и выразительными взглядами. Это не просто любование природным явлением – чистым, тихо падающим снегом. Это нечто большее – мольба, посылаемая в небеса, о любви, вере, надежде…

А семья – это дом,
Это двое и третий,
И, быть может, четвёртый,
И пятый потом.
Это тёплые строки
В желанном конверте,
Если машет разлука
Печальным крылом.

А семья – это свет,
Что незримо и щедро
Озаряет всю жизнь
И сопутствует нам.
Это – творчество,
Где ни последних, ни первых,
Где и радость, и горе –
Всегда пополам.

Картина «Снег и зонтики на Монмартре» из собрания Калужского музея изобразительных искусств принадлежит к числу лучших произведений мастера, написанных им в последние годы. В 2011 году картина экспонировалась на персональной выставке Бегова в Калуге, а затем была приобретена у автора на средства, выделенные департаментом культуры и искусства Калужской области.




Чёрный ворон

В основе текста песни "Чёрный ворон",
лежит стихотворение «Под ракитою зелёной», которое сочинил Николай Фёдорович Верёвкин из Невского пехотного полка.

В 1837 году произведение мало кому известного унтер-офицера напечатал журнал «Библиотека для чтения».

Публицисты, писавшие о творчестве поэта, отмечают, что его песни выделяются среди других исключительной исторической достоверностью и являются прекрасными иллюстрациями военных событий начала царствования Императора Николая I.

Под ракитою зелёной
Русский раненый лежал,
Ко груди, штыком пронзённой,
Крест свой медный прижимал.

Кровь лилась из свежей раны
На истоптанный песок;
Над ним вился чёрный ворон,
Чуя лакомый кусок.

«Ты не вейся, чёрный ворон,
Над моею головой!
Ты добычи не дождёшься,
Я солдат еще живой!

Ты слетай в страну родную,
Отнеси маменьке поклон.
Передай платок кровавый
Моей жёнке молодой».

В жизни чаще всего бывает так, что полюбившиеся песни прекрасно передаются от человека к человеку с одним, правда, побочным эффектом: имя автора, равно как полнота и целостность слов, имеет большую перспективу сильно преобразиться. Так случилось и со словами нашей песни. Строфы, представляющие собой обращение солдата к ворону, стали бытовать в качестве самостоятельной казачьей народной песни «Черный ворон», повествующей о борьбе воина со смертью.

Этот романс полюбили казаки. В книге «Картины былого Тихого Дона» генерал-майор Пётр Николаевич Краснов называет «Чёрного ворона» песней донского казачества периода войны на Кавказе 1817 – 1864 г.г.

Чёрный ворон, чёрный ворон,
Что ты вьёшься надо мной?
Ты добычи не дождёшься,
Чёрный ворон, я не твой!

Что ты когти распускаешь
Над моею головой?
Иль добычу себе чаешь?
Чёрный ворон, я не твой!

Завяжу смертельну рану
Подарённым мне платком,
А потом с тобой я стану
Говорить всё об одном.

Полети в мою сторонку,
Скажи маменьке моей,
Ты скажи моей любезной,
Что за родину я пал.

Отнеси платок кровавый
Милой любушке моей.
Ты скажи — она свободна,
Я женился на другой...





220 лет назад Вследствие заговора был убит русский император Павел I .

«Я желаю, чтобы ты не особенно привязывался к этому миру, потому что ты не останешься в нем долго. Живи как следует, если желаешь умереть спокойно, и не презирай укоров совести: это величайшая мука для великой души», - так говорил правнуку Павлу I призрак его прадеда Петра Великого.




Российский император Павел I был зверски задушен и забит пьяными офицерами в собственной спальне в ночь с понедельника 11 (23) марта на вторник 12 (24) марта 1801 года в Михайловском замке.

Так произошел последний в истории России дворцовый переворот. В этом заговоре по различным оценкам принимало участие от 30 до 70 человек.

Вдохновителями заговора были Никита Панин и Пётр Пален, а группу непосредственных исполнителей («пьяных гвардейцев») возглавляли Николай Зубов и Леонтий Беннигсен.

Организаторы переворота, граф Пален и князь Платон Зубов, бывший фаворит Екатерины, имели личные причины ненавидеть Павла. В целом же причиной было и то, что воцарение Павла привело к крутой ломке екатерининских порядков, что вызвало недовольство многих знатных семейств.

По одной версии Павел был убит Николаем Зубовым, старшим братом Платона Зубова, который ударил его золотой табакеркой. При дворе впоследствии имела хождение шутка: «Император скончался апоплексическим ударом табакеркой в висок».

Согласно другой версии, Павел был задушен шарфом или задавлен группой заговорщиков, которые, наваливаясь на императора и друг друга, не знали в точности, что происходит.

Заговорщики не были наемными убийцами и поэтому действовали неумело и суетливо. Ради того, чтобы оправдать это преступление, заговорщики оклеветали монарха как «сумасшедшего тирана».

Официальной причиной гибели Павла I был объявлен апоплексический удар.


Павел


О, вдохновенных снов живые были!

Их воплотил венчанный командор.

Века провидит солнечный твой взор,

Вселенские в нем замыслы застыли:


Снести очаг республиканской гнили

И подписать масонам приговор.

Заслыша звон твоих суровых шпор,

Враги в плащах кинжалы затаили.


Далматик византийский на плечах

Первосвященника Ерусалима,

Союз церквей, союз Москвы и Рима!


Какой триумф готовился в веках!

Но мартовские иды снова всплыли,

Удары погребальные пробили.


/Борис Садовской, 1919г./



Всемирный день поэзии.

Ахматова.jpg


Творчество

Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умолкает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шёпотов и звонов
Встаёт один, всё победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растёт трава,
Как по земле идёт с котомкой Лихо…
Но вот уже послышались слова
И лёгких рифм сигнальные звоночки, —
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.

Ахматова Анна Андреевна - "Творчество"(читает автор).