Смысли: о московском Вавилоне, капитализме, социализме и проблеме непонимания в стране...

Вавилонская Башня

Горели огни на заоблачной Башне,
Шагали слоны по затоптанной пашне,
Струились дымы по изнанке Вселенной,
Мы множили солнца, мы строили стены.
А с Башни кричали, что небо всё ближе,
Что люди - всё выше, что боги - всё ниже.
Но ветер слова уносил, словно листья
В тот край, где пылали морей аметисты.
И вот уже камня для стен не осталось,
Остались – болезни, осталась – усталость.
Обрушились лестниц сквозные пролёты,
В земные туманы, в земные пустоты,
И нас разделили, и нас разобщили
Летучими кольцами гари и пыли.
Мы были народом…





В день рождения Марины Цветаевой /8 октября 1892 — 31 августа 1941/

М.Цветаева

"Цветаева — явление совершенно уникальное. То, как она всю жизнь переживала — и передавала, трагизм человеческого существования, ее безутешный голос, ее поэтическая техника — все это просто поразительно. По-моему, лучше ее не писал никто, во всяком случае по-русски. Впервые в русской поэзии прозвучало такое трагическое вибрато, такое страстное тремоло."

/Иосиф Бродский/


Моим стихам

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
— Нечитанным стихам! —

Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.

/Марина Цветаева/





30 лет без Игоря Талькова /4.11.1956. - 6.10.1991./

Я вернусь

Я мечтаю вернуться с войны,
На которой родился и рос,
На руинах нищей страны
Под дождями из слез.
Но не предан земле тиран,
Объявивший войну стране,
И не видно конца и края
Этой войне.

Я пророчить не берусь,
Но точно знаю, что вернусь,
Пусть даже через сто веков
В страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою,
Я воскресну и спою
На первом дне рождения страны,
Вернувшейся с войны.

А когда затихают бои,
На привале, а не в строю,
Я о мире и о любви
Сочиняю и пою.
Облегченно вздыхают враги,
А друзья говорят: ты устал…
Ошибаются те и другие:
Это — привал.

Я завтра снова в бой сорвусь,
Но точно знаю, что вернусь,
Пусть даже через сто веков
В страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою,
Я воскресну и спою
На первом дне рождения страны,
Вернувшейся с войны.

С войны — вернусь.
Вернусь.





90 лет со дня рождения Глеба Горбовского (4.10.1931. - 26.02.2019.)



"Я оптимист. И не потому, что поддам рюмочку и мне хорошо. Сразу улыбка шире зада. Нет, просто я всегда среди туч вижу солнышко. Покропит дождик и кончится. И снова светит солнце. Я люблю улыбку. Пусть я пишу иногда мрачновато, но так Господь решил, я верю в радость. Пусть я иногда бываю вспыльчив, но я не злой. Улыбка у меня внутри, в душе. Этим и живу. У меня есть стержень добра. Плюс–минус, север–юг, добро–зло. Все полярно. А выбираешь-то все равно – где посветлее, подушевнее, потеплее."

/Глеб Горбовский/


«Не плачь ты, осень, безутешно...»

Ст. Пожлакову

Не плачь ты, осень, безутешно,
как перед злом, перед бедой, —
я знаю, ты бываешь нежной
и золотой, и золотой.

Пустынны голые долины,
ни стебелька, ни колоска...
Лишь отголосок журавлиный
издалека, издалека.

Твоих волос коснулся ветер,
упали тени на лицо.
Но всё ещё на зорьке светит
твоё кольцо, моё кольцо...

Мелькают дни, выходят сроки,
и мы внезапно узнаём,
как трудно в осень одиноким,
но мы вдвоём, но мы вдвоём...

Листок последний на берёзе.
Выходит лето из игры.
Последний луч бросает в осень
из-за горы, из-за горы...

Сил не хватает для улыбки.
Возьму — у дождика струну,
сыграю что-нибудь на скрипке
про ту весну, про ту весну...

/1973/





В день юбилея Аллы Демидовой .

«Век девятнадцатый,железный...»

Век девятнадцатый, железный,
Воистину жестокий век!
Тобою в мрак ночной, беззвездный
Беспечный брошен человек!
В ночь умозрительных понятий,
Матерьялистских малых дел,
Бессильных жалоб и проклятий
Бескровных душ и слабых тел!
С тобой пришли чуме на смену
Нейрастения, скука, сплин,
Век расшибанья лбов о стену
Экономических доктрин,
Конгрессов, банков, федераций,
Застольных спичей, красных слов,
Век акций, рент и облигаций,
И малодейственных умов,
И дарований половинных
(Так справедливей - пополам!),
Век не салонов, а гостиных,
Не Рекамье, - а просто дам...
Век буржуазного богатства
(Растущего незримо зла!).
Под знаком равенства и братства
Здесь зрели темные дела...
А человек? - Он жил безвольно:
Не он - машины, города,
"Жизнь" так бескровно и безбольно
Пытала дух, как никогда...
Но тот, кто двигал, управляя
Марионетками всех стран, -
Тот знал, что делал, насылая
Гуманистический туман:
Там, в сером и гнилом тумане,
Увяла плоть, и дух погас,
И ангел сам священной брани,
Казалось, отлетел от нас:
Там - распри кровные решают
Дипломатическим умом,
Там - пушки новые мешают
Сойтись лицом к лицу с врагом,
Там - вместо храбрости - нахальство,
А вместо подвигов - "психоз",
И вечно ссорится начальство,
И длинный громоздкой обоз
Волочит за собой команда,
Штаб, интендантов, грязь кляня,
Рожком горниста - рог Роланда
И шлем - фуражкой заменя...
Тот век немало проклинали
И не устанут проклинать.
И как избыть его печали?
Он мягко стлал - да жёстко спать...

Двадцатый век... Ещё бездомней,
Ещё страшнее жизни мгла
(Ещё чернее и огромней
Тень Люциферова крыла).
Пожары дымные заката
(Пророчества о нашем дне),
Кометы грозной и хвостатой
Ужасный призрак в вышине,
Безжалостный конец Мессины
(Стихийных сил не превозмочь),
И неустанный рёв машины,
Кующей гибель день и ночь,
Сознанье страшное обмана
Всех прежних малых дум и вер,
И первый взлёт аэроплана
В пустыню неизвестных сфер...
И отвращение от жизни,
И к ней безумная любовь,
И страсть и ненависть к отчизне...
И чёрная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены,
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,
Невиданные мятежи...

/Александр Блок. Из поэмы "Возмездие"/





В день памяти Андре Кертеса (Andrе Kertеsz. 2.04.1894. - 28.09.1985.)

«Мой талант заключается в том, что я не могу фотографировать, не выражая своих чувств».

/Андре Кертеш/



За долгие годы своей жизни Андре Кертеш сделал огромный вклад в развитие фотографии и стал известен на весь мир. Он открыл многогранность сюрреализма и популяризировал искусство дисторсии, создал свой неповторимый стиль и стал наставником для многих начинающих гениев. Заслуги перед мировым искусством так высоки, что именем фотографа даже назвали кратер на Меркурии. Андре Кертеш первым среди всех мастеров фотоискусства получил право открыть собственную выставку в Париже.

В период с 1916 по 1925 гг фотограф стал активно публиковать свои работы и начал завоевывать первые награды на конкурсах. С 1925 по 1936 гг Кертеш жил в Париже, где публиковался в популярных журналах. Первая его персональная выставка (и вообще первая персональная выставка фотохудожника в мире) состоялась в авангардной парижской галерее «Весна священная» (1927).

В 1933 году создает серию ню «Искажения» (Дисторсии), в 1934 выпускает альбом «Париж глазами Андре Кертеса».

Обнаженная девушка

Пульсом и дрожью
в кровь врываясь,
ты претворяешь
время и радость.

Запах забытый память тревожит:
детством пропахла юная кожа.

Запах ли моря?
Запах травы ли?
Запах, пронзивший
душу на вылет.

Руки - скрещеньем солнечных линий -
глаже, чем галька,
слаще, чем дыня.

Ангел, горящий с песнею белой
в белом костре
обнаженного тела.

/Хорхе Каррера Андраде/


Andrе Kertеsz. Дисторсии(1933).



К 80-летию народного артиста России Игоря Ясуловича.

Для чего мы выходим на сцену? Для того, чтобы разобраться в себе, в том, что происходит вокруг, понять, что же такое человек. Простите, я вам приведу цитату из Федора Михайловича Достоевского: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время».

/Игорь Ясулович/

Я обнял эти плечи

Я обнял эти плечи и взглянул
на то, что оказалось за спиною,
и увидал, что выдвинутый стул
сливался с освещенною стеною.
Был в лампочке повышенный накал,
невыгодный для мебели истертой,
и потому диван в углу сверкал
коричневою кожей, словно желтой.
Стол пустовал. Поблескивал паркет.
Темнела печка. В раме запыленной
застыл пейзаж. И лишь один буфет
казался мне тогда одушевленным.Но мотылек по комнате кружил,
и он мой взгляд с недвижимости сдвинул.
И если призрак здесь когда-то жил,
то он покинул этот дом. Покинул.

/Иосиф Бродский/





105 лет со дня рождения народного артиста СССР Зиновия Ефимовича Гердта.



Я считаю своей задачей в искусстве научить кого-нибудь состраданию. Ради такого эпизода откажусь от большой роли. Есть идиотская фраза о том, что жалость может унизить. Это не так — «мирами правит жалость...»

Людей я люблю неприспособленных, не умеющих заводить нужные знакомства, немного чудаковатых, искренних, наделенных даром быть самими собой. Черты таких людей мне хочется передать в создаваемых образах, своими ролями защитить их, даже пожалеть. Такие люди есть вокруг нас. Они раскрываются не сразу, к ним надо присмотреться: ведь не в броской внешности дело — важно, что у тебя внутри. Такие люди почти всегда недовольны собой, достигнутыми результатами. А «комплекс полноценности» делает человека мертвым. Как только сочтешь какую-то свою работу достижением — остановишься, застынешь в неподвижности.

Достигнуть высоты, которая называется Искусством, — удел редкий, дар Божий. Достигал ли я сам этой высоты — не знаю. Искусство не имеет качеств, оно не бывает получше или похуже, оно или есть, или его нет. Бывает очень незаурядное ремесло, иногда встрепенешься — ах, как сыграно! — и тут же понимаешь, что до высоты далеко. «Хвалу и клевету приемли равнодушно...» Быть самим собой, жить как живешь — это само по себе уникально.

/Зиновий Гердт/


«Давай поедем в город...»

Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.

Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.

Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.

Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.

И всё, что было зыбко,
Растрёпанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.

И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветлённый.
И кажется, что город
Стоит ненаселённый, —

Так много сверху неба,
Садов и гнёзд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...

О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,

И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...

/Давид Самойлов/





110 лет со дня рождения Семёна Липкина.

Семён Израилевич Липкин (19 сентября 1911, Одесса, Херсонская губерния, Российская империя — 31 марта 2003, Переделкино, Москва, Россия) — русский советский поэт и переводчик. Муж поэтессы Инны Лиснянской.


Когда в слова я буквы складывал...

Когда в слова я буквы складывал
И смыслу помогал родиться,
Уже я смутно предугадывал,
Как мной судьба распорядится,

Как я не дорасту до форточки,
А тело мне сожмут поводья,
Как сохраню до смерти черточки
Пугливого простонародья.

Век сумасшедший мне сопутствовал,
Подняв свирепое дреколье,
И в детстве я уже предчувствовал
Свое мятежное безволье.

Но жизнь моя была таинственна,
И жил я, странно понимая,
Что в мире существует истина
Зиждительная, неземная,

И если приходил в отчаянье
От всепобедного развала,
Я радость находил в раскаянье,
И силу слабость мне давала.